Московское бюро по правам человека

Дзялошинский И.М., Дзялошинская М.И.

РОССИЙСКИЕ СМИ: КАК СОЗДАЕТСЯ ОБРАЗ ВРАГА

Статьи разных лет

М.: Московское бюро по правам человека, "Academia", 2007

ISBN 5-87532-243-8

УДК 908(470.661)

ББК 63.3(2Рос)

И.М. Дзялошинский, М.И. Дзялошинская Российские СМИ: как создается образ врага. Статьи разных лет. – М.: Московское бюро по правам человека, “Academia”, 2007. – 168 с.

Тираж – 1000 экз.

© Московское бюро по правам человека, 2007

© И.М.Дзялошинский, 2007

© М.И.Дзялошинская, 2007

В сборник вошли статьи, анализирующие роль СМИ и журналистов в формировании в современном российском обществе установок толерантности/интолерантности. В них рассматриваются причины, по котором отечественные медиа часто становятся проводниками агрессивных взглядов, играют роль детонаторов насилия в обществе, а также предлагаются рекомендации по повышению эффективности участия российских СМИ в создании атмосферы толерантности в обществе.

Представленные в сборнике статьи были подготовлены на основе многолетних исследований, проведенных Независимым институтом коммуникативистики, и публиковались в различных изданиях. Авторами статей являются Иосиф Михайлович Дзялошинский – председатель Совета директоров Независимого института коммуникативистики, профессор Государственного университета – Высшая школа экономики и Марина Иоанновна Дзялошинская – исполнительный директор Независимого института коммуникативистики, профессор Академии труда и социальных отношений.

Об авторах:

ДЗЯЛОШИНСКИЙ ИОСИФ МИХАЙЛОВИЧ

Родился в 1945 г. в г. Баку. Профессиональную деятельность в журналистике начал в 1967 году в должности литературного работника районной газеты «Ленинское знамя» (Молдавия). Затем, с 1969 по 1973 годы учился на дневном отделении факультета журналистики Московского государственного университета. После окончания факультета был направлен в республиканскую газету «Советская Молдавия», в которой проработал в должности заместителя ответственного секретаря с июля 1973 по декабрь 1976 года.

С декабря 1976 по ноябрь 1979 года учился в очной аспирантуре факультета журналистики МГУ, которую закончил, защитив диссертацию на соискание ученой степени кандидата филологических наук по теме: «Творческая индивидуальность в журналистике».

По окончании аспирантуры работал старшим научным сотрудником в лаборатории анализа средств массовой информации Центрального научно-исследовательского института экономики и информации цветной металлургии.

В 1988 году перешел на работу во Всесоюзный институт повышения квалификации работников печати (старший преподаватель, доцент кафедры журналистики).

С февраля 1991 года по февраль 1994 года работал в должности проректора по учебной и научной работе Всероссийского института печати и массовой информации.

С февраля 1994 года по июль 1995 года работал в должности начальника Управления анализа и прогнозирования Комитета Российской Федерации по печати.

Затем был руководителем Правозащитного фонда «Комиссия по свободе доступа к информации».

Работал в Институте «Открытое общество» (Фонд Сороса).

В настоящее время Председатель Совета директоров Независимого института коммуникативистики.

Профессор Государственного университета – Высшая школа экономики, профессор Европейского института преподавания PR – (Institut Europeen d'Enseignement des relations publiques). Член Российского комитета Программы ЮНЕСКО «Информация для всех», Евразийской Академии телевидения и радио, член редакционного совета Российской коммуникативной ассоциации, редколлегии журнала «Телецентр», журнала «Новости СМИ».

Автор более 200 научных публикаций по проблемам политической коммуникации, теории и методике общественных отношений, журналистскому мастерству, информационной открытости различных структур общества, взаимоотношениям прессы и власти, прессы и гражданского общества.

Основные работы: «Журналистика соучастия. Как сделать СМИ полезными людям», «Торговля людьми: СМИ как ресурс общественного противостояния современному рабству», «Российский журналист в посттоталитарную эпоху», «Российские СМИ в избирательной кампании: уроки эффективности», «Редакционная политика как фактор успешной деятельности СМИ», «СМИ и органы местного самоуправления: взаимодействие во имя информационной открытости власти», «Социальное насилие: действительность и медиаобразы», «Региональная политика и СМИ», «СМИ, власть и гражданское общество в регионе», «Методы деятельности СМИ в условиях становления гражданского общества», «Методы получения социальной информации», «Творческая индивидуальность в журналистике», «Сущность, структура и функции журналистской деятельности», «Познавательная деятельность журналиста» и др.

Руководил подготовкой и реализацией проектов: "Региональная пресса России: стратегия выживания", "Роль региональной прессы в формировании в России гражданского общества", "Информационная открытость власти: обучающий контроль прессы", "Пресса и социально уязвимые слои населения", "Мигранты и информация", "Российский журналист в посттоталитарном обществе", "Свобода доступа к информации в России", а также исследованиями для различных Министерств и ведомств РФ.

ДЗЯЛОШИНСКАЯ МАРИНА ИОАННОВНА – кандидат филологических наук, профессор

В 1978 году с отличием окончила факультет журналистики Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. В 1986 году на этом же факультете защитила диссертацию «Профилирование и координация отраслевых многотиражных газет как фактор оптимизации их деятельности» на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Получила дополнительное образование в Институте повышения квалификации информационных работников (г. Москва) и в Институте повышения квалификации журналистов (г. Кальмар, Швеция).

С 1989 года в качестве руководителя, координатора и ответственного исполнителя принимала участие в реализации более 20 научно-исследовательских и прикладных проектов, направленных на оптимизацию деятельности региональных СМИ, улучшение освещения в СМИ социально значимых тем, повышение уровня толерантности в Российском обществе и др.

С 1991 года занимается преподавательской деятельностью: на факультете журналистики МГУ читала курсы «Концепция периодического издания», «Основы менеджмента СМИ», «Менеджмент PR»; в Государственном университете – Высшая школа экономики вела занятия по предметам «Центры публичной политики», «Гражданское общество и государство», «Художественные произведения как предмет и источник политического анализа». С 2005 года в АТиСО ведет занятия по учебным дисциплинам «Маркетинговые исследования в связях с общественностью», «Теория и практика массовой информации», «Протестные массовые коммуникации».

Имеет более 40 публикаций в книгах, сборниках, научных и периодических изданиях.

Источник: электронная версия книги, размещенная в свободном доступе ЗДЕСЬ

скачать одним архивом

в раздел библиотека

СОДЕРЖАНИЕ

Вместо предисловия

4

Культура, журналистика, толерантность

12

Образы вражды в российских СМИ: социальные, культурные, профессиональные факторы

66

О роли Интернет-ресурсов в формировании атмосферы толерантности и мультикультурализма

89

Толерантность как предпосылка согласования интересов в публичной политике

104

Российские СМИ: между агрессией и толерантностью

115

Почему агрессивное поведение молодежи вызывает у журналистов симпатию?

124

Вместо заключения

131

Приложение

КОМПЛЕКСНАЯ ПРОГРАММА ОРГАНИЗАЦИИ ДИАЛОГА МЕЖДУ СМИ И АУДИТОРИЕЙ ПО ПРОБЛЕМАМ ТОЛЕРАНТНОСТИ

137

1. Общие положения

137

2. Стратегические цели комплексной программы, целевые аудитории, ключевые сообщения

138

3. Методологические аспекты реализации комплексной программы

141

4. Организационно-функциональная структура комплексной программы

145

5. Разработка и реализация комплекса обучающих программ для работников масс-медиа по проблемам толерантности и современных технологий организации диалога между СМИ и аудиторией

147

Толерантные практики в журналистской деятельности

151

На перекрестке культур: культуральные аспекты в деятельности СМИ

153

Организация и проведение акций и кампаний по пропаганде в СМИ толерантного поведения

156

Диалогическая коммуникация как способ управления СМИ

157

Диалогическая коммуникация: технология взаимодействия СМИ и пресс-служб

159

Как эффективно обучать диалогу в общении?

163

Искусство убеждать в системе толерантного поведения

165

6. Заключение

166

Московское Бюро по правам человека (справка)

167

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Народный эпос всех стран, в том числе и русские народные сказки, как правило, строятся на противопоставлении добра и зла, светлого и темного начал, борьбе, в которой всегда на некоторое время побеждает добро. В сказках воплощается мечта народа об идеальной жизни, о правильном соотношении хорошего и плохого: подчеркиваем – о правильном соотношении, но не о том, что зла не будет вообще! Народ мудр, он понимает, что не бывает добра без зла, не бывает света без тьмы. В предельно сжатом, образном виде эту мысль высказал Воланд в беседе с Левием Матвеем: «Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом?».

Таким образом, никого не удивишь, не приведешь в ужас мыслью о том, что насилие как воплощение зла сопровождает человека всю жизнь, пронизывает общественные отношения. Об этом свидетельствуют и размышления ученых, и данные исследований, и простое наблюдение за действительностью.

Что касается причин, вызывающих насилие, то сложились три типа теорий, объясняющих его истоки. Первый тип объединяет те концепции, которые выводят насилие из природы человека. При этом предполагается, что существуют врожденные склонности, инстинкты (инстинкт смерти, сексуальный инстинкт), которые подталкивают человека к насилию. К этому типу можно отнести и философские концепции, объясняющие насилие присущей человеку волей к власти, господству.

Второй тип теорий выводит применение насилия из экономических и социальных условий жизни общества. Экономическое и социальное неравенство порождает дифференциацию общества на группы, общественные классы и противоречия и борьбу между ними. Преодоление этой борьбы лежит через установление социального равенства или,

-4-

во всяком случае, смягчения неравенства. Соответственно, определяются допустимые пределы разрыва в уровне жизни различных классов для обеспечения стабильности общественной жизни.

Третий тип теорий связывает насилие с динамикой конфликта. В любом обществе возникают конкурирующие группы – экономические, политические, духовные. Первоначальное состояние конкурирующих групп и личностей – это потенциальный конфликт. Он становится реальным, когда конкурентное состояние персонифицируется, когда друг другу начинают противостоять конкретные индивиды. Это именно та стадия, когда насилие становится весьма вероятным. Конфликт находит свое разрешение в победе одной из конфликтующих сторон. Утверждается новая иерархия. Наступает период адаптации к ситуации. Это период, когда формируются новые конкурирующие группы. История разрешения конфликта повторяется вновь и вновь.

Все три группы теорий исходят из того, что в основе насилия лежит действующая в настоящем времени и поэтому реально фиксируемая причина или совокупность причин. Такой подход считается продуктивным для объяснения многих феноменов насилия в жизни общества, в том числе и войн.

Явление, противоположное насилию, определяется в терминах «ненасилие», «терпимость», «толерантность», «солидарность» и др. Ненасилие исходит из убеждения в самоценности каждого человека как свободного существа и одновременно взаимной связанности всех людей в добре и зле. В основе ненасилия лежит концепция, согласно которой человеческая душа является ареной борьбы добра и зла, как писал Мартин Лютер Кинг, «даже в наихудших из нас есть частица добра, и в лучших из нас есть частица зла». Сознательно ориентируясь на добро, сторонник ненасилия, тем не менее, исходит из убеждения, что моральная амбивалентность является принципиально неустранимой основой бытия человека – он не исключает себя из того зла, против которого он ведет борьбу, и не отлучает оппонента от того добра, во имя которого эта борьба ведется. На этом построены принципы его поведения:

а)        отказ от монополии на истину, готовность к изменениям, диалогу и компромиссу;

б)       критика своего собственного поведения с целью выявления того, что в нем могло бы питать и провоцировать враждебную позицию оппонента;

-5-

в)        анализ ситуации глазами оппонента с целью понять его и найти такой выход, который позволил бы ему сохранить лицо, выйти из конфликта с честью;

г)         бороться со злом, но любить людей, стоящих за ним;

д)       полная открытость поведения, отсутствие в отношении оппонента какой бы то ни было лжи, скрытых намерений, тактических хитростей и т.п.

По традиции, идущей от учения Льва Толстого, ненасилие нередко трактуется как «непротивление злу». Для массового сознания обычны ассоциации ненасилия с пассивностью, покорностью, непротивлением, попустительством. В XX веке ненасилие стало известно как массовая социальная практика – как стратегия и техника социально-политической борьбы, разрешения конфликтов и посредничества, гражданского (невоенного) сопротивления агрессору. Был даже введен термин «активное ненасилие», для того чтобы отделить ненасилие от пацифизма и квиетизма. Последовательное ненасилие – активно, инициативно, целеустремленно; оно непременно противоположно насилию.

Этот прорыв в понимании ненасилия был бы исторически невозможен без того социально-исторического опыта, который был получен благодаря Мохандасу Ганди и Мартину Лютеру Кингу. Знаменательный успех воодушевленных ими движений в Индии и в США не только стимулировал развитие различных форм ненасильственной практики, но и дал толчок разнообразным теоретическим исследованиям в этой области.

История XX века показала, что среди причин насилия появились и относительно новые, связанные с воздействием на сознание и поведение людей средств массовой информации. Специалисты много спорят о роли СМИ в создании той общественной атмосферы, в которой существует терроризм. И здесь приходится констатировать, что этот общественный климат для терроризма весьма благоприятен и способствует его распространению. Стоит включить телевизор, неважно где – в Нью-Йорке, Сан-Паулу или Москве, – и на вас обрушиваются бесконечные боевики, звучат выстрелы, льется кровь, захватываются самолеты и заложники, крутые парни в форме насмерть сражаются с крутыми авантюристами. Уже не один десяток лет полицейский, шпион, человек из «органов» и романтический налетчик являются героями нашего времени. Эти триллеры награждаются кинопремиями. Агрессивность, насилие буквально пронизывают современный шоу-бизнес.

-6-

Проведенные в последние годы исследования, касающиеся проблем отражения насилия в средствах массовой информации, установили, что существует связь между уровнем насилия в СМИ и уровнем насилия в обществе. Так, еще в 1969 году Национальная комиссия США по расследованию причин и предотвращению насилия сделала вывод о том, что жестокие фильмы учат людей добиваться своих целей с помощью насилия. Один из ведущих мировых исследователей агрессии Леонард Берковиц указывал, что в 1975 году, после покушения на президента Джеральда Форда, о котором было широко рассказано СМИ, число угроз, пришедших в адрес президента, выросло в три с лишним раза. Аналогичные истории происходят в тех случаях, когда СМИ сообщают о серийных убийствах. Берковиц считает, что новости о насильственных событиях и соответствующие фильмы могут разбудить жестокость в некоторых людях. В 1975 году психологи Лейенс и Камино (Бельгия) провели такой опыт: одним мальчикам-подросткам пять дней подряд показывали жестокие фильмы, другим – нейтральные. И первые стали чаще нападать друг на друга, а вторые вели себя как прежде. К аналогичным результатам пришла в 1991 году американка Венди Вуд. «Изображение насилия в СМИ, – пишет она, – влияет на уровень агрессивности человека»[1]. Берковиц дает этому явлению такое объяснение: когда люди сталкиваются с неким стимулом или событием, им в голову приходят родственные этому событию идеи. Например, если одному испытуемому предлагают составить предложение из «агрессивных» слов («пистолет», «ударить», «напасть» и др.), а другому – из нейтральных, то первый после эксперимента продемонстрирует повышенный уровень агрессивности. Попросту говоря, он будет думать о пистолетах, ударах и нападениях. Но даже чрезвычайно агрессивный фильм не спровоцирует усиливающие агрессию мысли и моторные реакции, если насилие в нем будет подано как нечто отвратительное и осуждаемое. То же самое касается и «реальных» телепередач. Скажем, новости об убийце, казненном или приговоренном к пожизненному заключению, способны привести к кратковременному спаду уровня убийств в стране. Вероятность появления агрессивных мыслей у зрителя снижается, если тот не слишком втягивается в происходящее на экране, говоря себе, что это «всего лишь кино». Взрослые люди могут этого достичь, а вот дети не понимают, что это «понарошку». По

-7-

данным Берковица, дети из неимущих семей менее склонны осознавать, что кино – это лишь вымысел, и поэтому они могут подвергаться большему воздействию телевизионной агрессии. Большинство российских детей растут в неимущих семьях... Телевизионная агрессия не только провоцирует реальную жестокость, она учит относиться к ней как к норме. Дети, посмотревшие агрессивный фильм, наблюдают за настоящей дракой более равнодушно, чем те, кто его не видел, и не пытаются вмешаться. Та же реакция была обнаружена и у студентов. «Чрезмерно частый показ насилия по телевидению, – пишут психологи Томас и Хортон, – может привести к тому, что население будет все больше привыкать к насилию». Получается, что люди смотрят жестокие фильмы, и в памяти у них откладываются соответствующие сценарии поведения. Особенно если герои добиваются своего, но не получают наказания[2].

Американский психиатр Д. Хаббарт проинтервьюировал сотни угонщиков самолетов, и почти все они говорили о воздействии на них медийной продукции. В 1979 г. демонстрация в одном из американских кинотеатров гангстерских фильмов «Ночные бульвары» и «Воины» настолько возбудила присутствующих в зале подростков, что они открыли стрельбу, убив восемь и ранив пять человек. Эти примеры можно множить. Достаточно взглянуть на нынешнюю Россию, где фанаты и бритоголовые выросли в атмосфере десятилетнего беспредела на телевизионных экранах.

Аналогична роль средств массовой информации, которые соревнуются между собой в сенсационной подаче материалов о террористических актах. Журналисты ссылаются на принцип объективности, обязанность предоставлять публике факты. Но прав американский автор Л. Мартин, что в основе лежит погоня за высоким рейтингом, что для ньюсмейкеров событие, связанное с терроризмом, – это новость высокого качества. В результате СМИ, сами, возможно, того не осознавая, работают на террористов, создавая им паблисити. Коммерческий успех любой ценой – этот главный внутренний импульс современной шоу- и СМИ-индустрии приводит к вольной или невольной пропаганде терроризма. Иначе как объяснить появление ставшего чрезвычайно популярным в США

-8-

бестселлера «Происшествие Кобра» Ричарда Престона, где в подробностях описывается биологическая атака на Нью-Йорк. Еще более поразителен пример книги «Тихая смерть» американского автора Чарльза Прейслера – своего рода учебника по терроризму, где описывается, как изготовить «нервный газ», «атомную бомбу для маленького человека» или «рицин» – биохимическое вещество, в тысячи раз более токсичное, чем яды-цианиды. Когда автора спросили, зачем он пишет такие книги, он ответил, что хочет обеспечить безбедную жизнь двум своим дочерям.

Таким образом, к традиционным объяснениям истоков насилия (врожденная склонность человека к насилию, экономические и социальные условия жизни общества, особенности взаимоотношений конкурирующих групп населения) добавились новые, указывающие на то, что существуют формы насилия, которые не имеют видимых социальных и экономических причин. Эти формы становятся особо значимыми в условиях информационного общества. Анализ показывает, что нередко причиной этих конфликтов становится некая «скрытая» от глаз информация, которая толкает к применению массового насилия. Такая скрытая информация может возникать стихийно, как некий предрассудок, воспринимаемый общественным сознанием как не требующая доказательств истина. Но она может формироваться и вполне целенаправленно и возникать в результате усвоения определенных идеологических постулатов[3].

Кроме того, на людей действуют не только образы насилия (то есть семантика медиа-текстов), но и специфический «язык вражды», которым пользуются СМИ, описывая даже вполне мирные ситуации. Агрессивную реакцию значительной доли населения вызывают сексизм и эротика, отвязный молодежный стеб (сленг), агрессивная реклама.

В средствах массовой информации, современной публицистической и научной литературе в последнее время часто можно встретить термины «зомбирование», «манипулятивные технологии», «психологические операции», «политические кампании» (информационно-пропагандистские, рекламные и т.п.), «комплексные манипуляции», «политические игры», «лоббирование», «кризисные технологии» и т.д. Речь идет о способах скрытого принуждения личности к определенному поведению. СМИ все более и более становятся не только средством связи,

-9-

обеспечивающим доступ людей к информации, к различным уровням контактов и общения, но и приобретают черты мощнейшего инструмента формирования сознания, чувств, вкусов, мнений огромных аудиторий людей и инструмента воздействия в желаемом для кого-то духе. В многочисленных политологических и социологических исследованиях западных СМИ установлен непреложный факт: СМИ являются «манипуляторами сознания».

Разумеется, нельзя преувеличивать значение СМИ в продвижении норм агрессивного поведения людей. Многие исследователи считают, что «высокий уровень насилия, характерный для современной кино- и телепродукции, предположительно, наряду с другими факторами, может оказывать свое влияние на осуществление некоторых видов агрессивного поведения, но не следует переоценивать важность этой зависимости»[4]. Проще говоря, экранное насилие не является первичной мотивацией агрессивного поведения (в свое время аналогичный вывод на обширном исследовательском материале делал И.С. Кон в отношении порнографии).

Другие исследователи полагают, что реакция на прочитанное, услышанное или увиденное зависит от интерпретации полученного сообщения. Другими словами, насилие в СМИ может вызвать соответствующие мысли и идеи. В свою очередь, эти мысли могут вызвать конкретные эмоции и поведенческие реакции.

Следовательно, необходимо, чтобы журналисты, определяющие основной набор транслируемых через СМИ образов и суждений, как минимум, были знакомы с современным пониманием проблематики насилия. И совсем было бы хорошо, если бы журналисты понимали свою роль в формировании той терроросреды, в которой все мы живем.

В течение нескольких лет Независимый институт коммуникативистики (НИК) выполнял проекты, целями которых было участие российских СМИ в формировании в обществе установок толерантного сознания; формирование у российских журналистов ясного понимания сути насилия в современном обществе и овладение профессиональными технологиями такого освещения действий и акций, в основе которых лежит насилие, которое бы не продуцировало рост агрессии. Для достижения этих целей НИК проводил исследовательские, аналитические и обучающие процедуры. В Институте собраны и проанализированы материалы о роли федеральных и региональных СМИ в

-10-

повышении уровня агрессии в современном российском обществе, об отношении журналистов к проблеме толерантности/интолерантности и к тому, как эти процессы отражаются в СМИ; разработаны рекомендации по освещению в СМИ проблематики, связанной с насилием, предложения по повышению эффективности участия российских медиа в создании атмосферы толерантности в обществе и т.д.

Материалы исследований и выработанные рекомендации стали основой для докладов на конференциях и статей, опубликованных в разных изданиях: книгах («Российская пресса в поликультурном обществе: толерантность и мультикультурализм как ориентиры профессионального поведения», «Социальное насилие и толерантность: реальность и медиа-образы», «Мы – сограждане»), сборниках («Тетради Международного университета в Москве», «Публичная политика в современной России»), журналах («Журналистика и медиарынок», «Телецентр») и др. Некоторые из этих статей представлены в данном сборнике.

-11-

И.М. Дзялошинский

КУЛЬТУРА, ЖУРНАЛИСТИКА, ТОЛЕРАНТНОСТЬ

Толерантность как исследовательская проблема

В последнее время проблеме толерантности СМИ уделяется много внимания. Проводятся конференции, издаются книги и брошюры, реализуются специальные проекты, направленные на просвещение журналистов, повышение уровня публикаций, посвященных освещению сложных аспектов межэтнических отношений и конфликтных ситуаций. Безусловно, реализация этих проектов сыграла свою положительную роль. По крайней мере, само слово «толерантность» уже вошло в журналистский обиход. Правда, следует отметить, что чаще всего этим словом обозначается морально-нравственная установка на терпимость, снисходительность, понимание другого. Толерантный человек – это человек, который с уважением относится к интересам, привычкам, верованиям других людей, стремится понять их и достичь взаимного согласия без применения насилия, давления.

На мой взгляд, это чрезмерно узкое толкование данной категории. Представляется возможным рассматривать толерантность как характеристику любых социальных структур – отдельного человека, социальной группы, общественного института или общества в целом, – фиксирующую специфическую ориентацию на разрешение конфликтных ситуаций, возникающих в процессе взаимодействия с другими социальными структурами. Специфичность этой ориентации заключается в стремлении понять позицию другой стороны, объяснить ей свою позицию и в процессе диалога найти взаимоприемлемое компромиссное решение. Категорией, противоположной по своему социальному смыслу толерантности, является экстремизм, опирающийся на насилие как главный инструмент решения проблем.

Таким образом, толерантность есть не только нравственная характеристика отдельного человека, но и специфическая технология взаимодействия людей, такая технология, которая обеспечивает достижение целей через

-12-

уравновешивание интересов, убеждение сотрудничающих сторон в необходимости поиска взаимоприемле-мого компромисса[5].

Так понимаемая толерантность представляет собой интересную исследовательскую проблему. Например, можно предложить следующие параметры этой категории:

                                                 А)              Уровень толерантности. Если исходить из предложенной выше оппозиции «экстремизм-толерантность», то можно предположить, что высшая точка толерантности связана с идеей непротивления злу насилием и

-13-

следованием принципу: если тебя ударили по правой щеке, подставь левую. Нормальная, средняя степень толерантности обозначена максимой «Око за око, зуб за зуб» и минимальная толерантность описывается тезисом «Если враг не сдается, его уничтожают».

В качестве гипотезы можно предположить, что есть социальные структуры, изначально ориентированные на агрессию, на силовое решение проблем, и есть структуры, в большей степени ориентированные на переговоры, на поиск согласия, на компромисс.

                                                 Б)              Субъекты толерантности. Под субъектами толерантности понимаются различные индивиды, социальные группы, общественные институты, на которые распространяется принцип толерантности, с которыми возможен поиск компромисса. Понятно, что перечень таких субъектов у каждой социальной системы разный. Так, Аслан Масхадов для российского правительства не является субъектом переговорного процесса, а для руководителей некоторых оппозиционных движений является. Для одних журналистов такие структуры, как МВД, Армия, ФСБ, парламент, выступают субъектами толерантности, то есть могут требовать уважительного отношения, понимания, снисходительности, а для других они достойны только осмеяния, остракизма и ненависти.

Специфическим субъектом толерантности является власть в целом. Для одних журналистов представляется совершенно естественной мысль о том, что средства массовой информации обязаны почти постоянно находиться в конфликте с властями и большим бизнесом. СМИ, по их мнению, играют роль сторожевого пса демократии и бдительно следят за тем, чтобы властные структуры соблюдали демократические «правила игры». Некоторые российские журналисты усвоили эту нехитрую логику противостояния и считают делом доблести, чести и геройства постоянно выставлять власть в комическом, пародийном свете, считая, видимо, что тем самым они помогают становлению демократии в России. Думаю, что на самом деле, они безответственно затаптывают неокрепшие ростки демократии, создают ту атмосферу, когда власть критикуют не за ошибки, а просто потому что она власть. Очень неприятно читать публикации, в которых бездоказательно и грубо называют взяточниками, разрушителями России, обмазывают грязью не конкретных людей, опасаясь, видимо судебного преследования, а просто категории «государственный чиновник», «государственный служащий».

-14-

Другой специфический субъект толерантности – коллеги. Все мы являемся свидетелями той «войны титанов», которая иногда вспыхивает в московских и региональных СМИ.

                                                 В)              Предмет толерантности. Под предметом толерантности понимается та характеристика личности, социальной группы или иного объединения людей, которая может быть полем согласования интересов, взаимопонимания, поиска компромиссов. Понятно, что у разных субъектов предмет толерантности может быть разным. Один готов примириться с тем, что кто-то верит в другого бога, но ни за что не признает его право иметь иные политические взгляды. Другой, наоборот, готов не обращать внимания на политические взгляды, если есть совпадение в религиозной принадлежности. Третий не может поступиться некоторыми нравственными императивами.

Другими словами, у каждого человека, каждой социальной группы, каждого общества есть некие пределы, некие зоны, где толерантность не допускается.

Предметное поле толерантности можно изобразить в виде некоей розы ветров, где векторами являются религиозные, политические, экономические, нравственные и иные взгляды.

Разработка индикаторов и социологического инструментария, позволяющего более или менее точно определить степень толерантности с помощью определенных шкал, на мой взгляд, особых трудностей не вызывает, а результаты такого исследования могут быть весьма любопытными. Однако в этой статье я хотел бы поразмышлять о глубинных процессах, предопределяющих тот или иной уровень индивидуальной и общественной толерантности.

Культурные контексты толерантности

Толерантность проявляется прежде всего в коммуникации. Известно, что для того чтобы возникла коммуникация, необходимо существование двух, неразрывно связанных с ней компонентов: эмоционального контакта и согласия по поводу реальности. Говоря об эмоциональном контакте, иногда пользуются термином «эмпатия» – прямой перевод используемого немецкими психологами слова «einfuhlung», дословно «чувствование внутрь». Слово происходит от греческого «pathos» (сильное и глубокое чувство, близкое к страданию) с префиксом «ет-»,

-15-

означающим направление внутрь. Прослеживается аналогия со словом «симпатия», выражающим «сочувствие» и имевшим оттенок сентиментальности. Эмпатия – чувство более глубокое, передающее такое духовное единение личностей, когда один человек настолько проникается чувствами другого, что временно отождествляет себя с собеседником, как бы растворяясь в нем. Именно в этом глубоком и несколько загадочном процессе эмпатии возникает взаимное понимание, воздействие и другие значительные отношения между людьми. Именно в этом состоянии достигается полное взаимопонимание между людьми. Существование эмпатии напрямую связано с самим смыслом коммуникации. Нельзя понять человека собеседника, если не отождествить себя с ним.

Что касается реальности, то для отдельного индивидуума реальность может состоять только из его интерпретации ощущений, которые он получает. Сравнительная ненадежность этих данных очевидна, однако все мы верим в свою реальность.

Таким образом, с точки зрения коммуникативистики интолерантность есть следствие культурно-коммуникативного конфликта между индивидами и социальными группами по поводу реальности в условиях отсутствия положительного эмоционального контакта. Другими словами, интолерантность выступает формой проявления глубоких социальных или коммуникативных противоречий между участниками социально-коммуникативного взаимодействия. Чаще всего причиной конфликтов выступает различие установок и ценностей, полученных людьми в прошлом в качестве традиций и образцов поведения. Иногда этот конфликт доходит до стадии культурно-коммуникативного шока. Суть культурного шока – конфликт старых и новых культурных норм и ориентаций. Старых – присущих индивиду как представителю того общества, которое он покинул, и новых, то есть представляющих то общество, в которое он прибыл. Собственно говоря, культурный шок – это конфликт двух культур на уровне индивидуального сознания.

Следовательно, широкое внедрение в жизненную практику масс толерантных форм взаимоотношений предполагает с одной стороны, глубокие преобразования социально-экономических и политических отношений, а с другой – формирование иной коммуникативной среды, опирающейся на специальные нормы коммуникативной культуры, обеспечивающие толерантность и взаимопонимание людей.

-16-

Возможность осуществления таких преобразований определяется совокупным влиянием нескольких факторов, из которых выделим три.

Первый фактор – общая социальная ситуация, в которой живут люди. Трудно быть терпимым, снисходительным, уважительным, если вокруг рвутся мины и стреляют в затылок. Чем выше уровень общественного напряжения, тем выше агрессивность и нетерпимость людей.

Второй фактор – ситуация в конкретном сообществе, членом которого является индивид[6].

Третий фактор – специфический тип культуры межличностных и социальных отношений. К этой проблеме я и хотел бы перейти.

Для меня толерантность не только теоретическое понятие, но и элемент определенной культуры жизни, определенной культуры поведения. Под культурой я понимаю совокупность знаний, ценностей и норм, которые определяют нашу жизнь. Можно предположить, что в фундамент так понимаемой культуры может быть вписана и толерантность. Но ее там может и не быть. И если ее там нет, то мы можем сколько угодно рассуждать о толерантности, но в жизни ее не увидим. Это все равно как рассуждать о боли с человеком, который по каким-либо причинам боли не чувствует. Он будет кивать головой и вообще поддерживать беседу, но понять тебя не сможет.

Мы убедились в этом в ходе семинаров-тренингов для журналистов региональных СМИ, занимающихся данной проблематикой. На этих семинарах мы обнаружили, что журналисты, много и охотно рассуждавшие о том, что такое

-17-

толерантность, поддерживавшие идею толерантного отношения к ближнему, одновременно публиковали материалы, в которых высокомерно отзывались о «лицах кавказской национальности», призывали раз и навсегда решить «чеченскую проблему», делили жителей какого-нибудь городка на «местных» и «пришлых» и т.п. Так, например, когда на одном из семинаров мы предложили журналистам поразмышлять о том, как обеспечить толерантное отношение к приезжим, то двадцать с лишним человек дали простой ответ: надо ограничить количество приезжих. И еще предложили фильтровать приезжающих: по профессии, по возрасту. Это к вопросу о толерантности наших журналистов.

Все это говорит о том, что прежде чем наращивать усилия по пропаганде толерантности, надо проанализировать причины интолерантного поведения как населения, так и журналистов. Чаще всего в качестве такой причины называют нашу ненормальную жизнь, которая, дескать, заставляет людей быть нетерпимыми. Вероятно, доля правды в таком утверждении есть. Но только в том плане, что бессмысленно учить толерантному поведению до тех пор, пока вокруг будут образцы успешного интолерантного поведения. Однако и сама жизнь, и анализ показывают, что в одних и тех же условиях одни люди стараются унизить, оскорбить другого человека, использовать его в качестве инструмента достижения своих целей, а другие не могут этого себе позволить, реализуя даже в самых беспощадных условиях жизни нормы толерантного поведения.

Следовательно, нужно понять культуру отношений в обществе и культуру журналистики, которая эти отношения поддерживает. Начинать поиск особенностей поведения журналиста в рамках формирования установок толерантного поведения надо с понимания того, что собой представляет реальная российская культура. Культура отношений между людьми, культура отношения к своей работе, культура отношения к своей семье, культура отношения к другим, к иным, инаким.

Обратившись к этой проблеме, прежде всего замечаешь, что нынешняя российская культура представляет собой амальгаму из трех разных культур.

Одна из них провозглашает в качестве основы отношения человека к окружающему миру принцип органичности, целостности и взаимосвязанности всего сущего в этом мире; принцип признания суверенности мельчайших элементов

-18-

мироздания и уважения к правам этих элементов; принцип естественности роста, приращения всего сущего, неприятия революций, взрывных преобразований. Это – космоцентрическая культура.

Космоцентрическая культура прослеживается у разных народов на всех этапах человеческой истории. В частности, в работе К.Мяло “Оборванная нить” аргументировано доказывается, что российская деревня являлась самостоятельной цивилизацией, органично складывавшейся многие тысячелетия, и опиравшейся на идею идеального равновесия вселенной. Именно космоцентрическая культура в наиболее полной мере реализует жизненную ориентацию, названную Э.Фроммом ориентацией на “бытие”. В рамках западной культуры эта ориентация наиболее отчетливое выражение получила в работах средневековых европейских мыслителей. Среди авторов новейшего времени можно назвать В.Вернадского, А.Швейцера, Э.Фромма, Ю.Лотмана. Понятно, что в рамках такой культуры толерантность естественна.

Второй тип культуры отношений, который отчетливо проявляется в российской культуре, я называю социоцентрической культурой. Особенность этой системы отношений определяется идеей, согласно которой центром мироздания является некая человеческая общность, к которой причисляет себя данный индивид. Фундаментальной особенностью социоцентрической культуры является растворение личности в некоем “Мы”, какой-либо общности, которая выступает по отношению к этому индивиду как высшая власть и высшая сила. Следует подчеркнуть, что речь идет о добровольном и зачастую самим индивидом не замечаемом усвоении принятых в данной общине шаблонов, схем и образцов мышления и поведения, которые рассматриваются как единственно возможные.

Такая культура позволяет человеку осознавать себя и других лишь в качестве членов племени, социальной или религиозной общин, а не в качестве самостоятельных человеческих существ. Это, с одной стороны, мешает человеку стать свободным творческим индивидом, самостоятельно определяющим собственную жизнь, а с другой – обеспечивает ему принадлежность к какой-то целостной структуре, позволяя занимать в ней определенное, бесспорное место. Принадлежность к “Мы” избавляет индивида от ответственности за поиск собственных решений, от мучительных сомнений, от тягостного бремени свободы. Одновременно причастность к “Мы” наделяет человека

-19-

гордостью и чувством превосходства.

Другой важной особенностью социоцентрической культуры является постоянное присутствие в сознании индивида ясного, отчетливого представления о неких других, неких “Они”, которые являются врагами. Собственно говоря, ощущение “Мы” как раз и возникает на базе отталкивания от “Они”. Именно этим социоцентрическая культура отличается от космоцентрической. Сохраняя растворенность человека в общине, она саму эту общину резко обособляет и от всех других общин и от мира природы.

Чем могущественней, страшней, угрожающей выглядит монстр “Они”, тем сильнее потребность сплотиться, раствориться в каком-нибудь “Мы”.

Деление людей на “своих” и “чужих” непременно сопровождается идеей насилия. Эта идея выступает в разных вариантах. Самый примитивный связан со стремлением уничтожить “иных”, “чужих”, не “своих”. Этому жестокому, но наивному взгляду на насилие противостоит другой, не менее жестокий, но уже менее наивный, “умудренный” пониманием бессмысленности прямолинейного уничтожения “иных”. В его основе – желание не уничтожить врага, а сделать его неотличимым от “своих”, одержать не внешнюю, а внутреннюю победу. Здесь во всей красе предстает оруэлловский О’Брайен – изощренный интеллектуал, жаждущий власти над ближними.

Противопоставление “Мы” и Они” – один из древнейших социально-психологических механизмов консолидации людских общностей. Драматизация положения, в котором оказались “Мы” и объяснение всех бед указанием на виновника – “Они” почти неизбежно трансформирует негативные эмоции в агрессию, направленную вовне. Причем, чем больше проблем возникает в той или иной общности, спаянной социоцентрической культурой, тем острей потребность в поиске “врага”.

Когда иные писатели и публицисты ищут в своей собственной среде и в обществе в целом “не наших” и винят их в ненависти, в русофобии, в преклонении перед западным образом жизни, то это очень напоминает и средневековую охоту на ведьм или поиск еретиков, и более близкие по времени тенденции поделить всех на “своих” и “чужих” (“Кто не с нами, тот против нас”).

Разделение на “Мы” и “Они” может проходить по разным признакам. Самыми “популярными” в ХХ веке стали религиозный, классовый и национальный критерии. Для представителей такой культуры толерантность классовый и

-20-

национальный критерии. Для представителей такой культуры толерантность по отношению к «нашим» норма, а по отношению к «не нашим» предательство. В рамках такой культуры поддержка, взаимопомощь, терпимость и все остальные смыслы понятия толерантность дозволительны только к точно зафиксированным «нашим». Отсюда классовая ненависть, религиозная ненависть, социальная ненависть и всякие прочие вещи, которые не просто дозволительны, а обязательны, потому что «не наши» посягают «на наших».

И третий компонент российской культуры, который ярко проявляется во всех наших отношениях и в журналистике в том числе, я называю эгоцентрической культурой. Эгоцентрическая культура характеризуется стремлением к самоутверждению личности, к радости потребления и созидания, к власти над другими. Этот тип культуры связан с представлением о том, что каждый человек – кузнец своего счастья, а счастье заключается в обладании. “Ты должен непрерывно идти вперед и испытать свое счастье” – вот первая заповедь носителя эгоцентрической культуры. Все другие люди, занимающиеся тем же делом, что и данный индивид, рассматриваются им как конкуренты.

Однако будучи ориентированным на самого себя, стремясь к достижению своих личных целей, представитель эгоцентрической культуры должен постоянно помнить, что окружающие его люди точно также думают только о себе. Поэтому, чтобы достигнуть своих целей, индивид должен учитывать и использовать интересы других. Это может происходить во вполне пристойных формах, теоретиком которых выступал Д.Карнеги; может приобретать более манипулятивный характер (суть отношений – услуга за услугу – от этого не меняется). Следствием такой эгоцентрической ориентации может стать потеря индивидом своей индивидуальности.

Вместе с тем, эгоцентрическая культура стимулирует процесс индивидуализации, направленный на расширение свободы мысли, эмоций и действий. Но при этом возникает чувство одиночества и тревоги, теряется ощущение идентичности с другими людьми. Прогрессирующее отделение от “других” может привести к изоляции. Потеря первичных уз с “Мы” превращает свободу в невыносимое бремя: она становится источником сомнений. И тогда возникает сильная тенденция избавиться от такой свободы: уйти в подчинение или найти какой-то другой способ связываться с людьми и миром, чтобы спастись от неуверенности даже ценой свободы. Однако возможен и иной путь.

-21-

Как полагает Э.Фромм, при условии, что человек окажется в состоянии развить в себе внутреннюю силу и творческую активность, он может прийти к принципиально новой близости, солидарности со всеми людьми. Другими словами, эгоцентрическая культура имеет два пути своего развития: хищнический и гуманистический.

Эгоцентрическую культуру иногда называют западной культурой, прибавляя при этом, что нам ее импортировали (иногда даже говорят – имплантировали). На самом деле это естественный результат приспособления человека к определенным условиям бытия, и для России он столь же естественен, как и для других стран.

Следует подчеркнуть, что обозначенные выше типы культуры – это идеальные модели, практически не встречающиеся в чистом виде. Они образуют три вектора того пространства, в пределах которого самоорганизуются реальные культуры, представляющие собой своеобразные “сгущения”, “облака” с относительно плотным ядром и разреженными “оболочками”. Речь идет о преобладании – большем или меньшем – одного из типов. И в этом смысле можно говорить об европейско-американской, азиатской, российской и множестве других – реальных и возможных – культур. Вместе с тем практика показывает, что каждое из этих “сгущений” тяготеет к одному из обозначенных выше идеальных типов.

В частности, если обратиться к анализу западной культуры, оказавшей и продолжающей оказывать сильнейшее влияние на умы и сердца многих образованных россиян, в том числе и журналистов, то трудно не заметить в ней противоречивого синтеза космоцентрической и эгоцентрической культур при безусловном приоритете последней. Результатом этого синтеза явились три основных элемента, на которых покоится западная культура: уважение к собственности, уважение к правам человека, уважение к правовым институтам общества.

Разумеется, внутри западной культуры существуют различные подвиды и варианты. В частности, Э.Фромм указывает на влиятельность культуры, которую он называет языческой и в рамках которой активно провозглашается идея превосходства одного народа над всеми другими, и одного человека (внутри данного народа) над другими людьми.

Целью жизни в рамках языческой культуры объявляются гордость, власть, слава, богатство и другие атрибуты господства, а средствами достижения этих целей – завоевание, грабеж, разрушение, победа.

-22-

Особенностью другого варианта западной культуры – технократизма – является абсолютная уверенность в возможности реализовать некую грандиозную техническую утопию, превратив природу и общество в единую космическую машину, управляемую из одного центра. Есть основания полагать, что технократическая культура с ее культом силового, грубого вмешательства в естественные процессы бытия есть одна из производных форм существования и проявления каких-то более фундаментальных комплексов основных представлений о мире, названных нами социоцентрической и эгоцентрической культурами. Об этом говорит хотя бы тот факт, что технократическая цивилизация активно развивается и на Западе, где господствует эгоцентрическая культура, и на Востоке (Япония, Корея, а теперь уже Китай, Индия), где доминирует социоцентрическая культура.

В противовес западной культуре, которая опирается на веру в познаваемость мира и в возможность этим миром управлять, достигая своих земных целей, человечество выработало и продолжает поддерживать противоположный тип культуры, носители которого уверены, что исторический процесс настолько сложен, что человек в принципе его познать не может, а уж тем более не способен им управлять. Этот тип культуры обычно обозначают понятием “азиатская”. Это конечно не совсем верно. Вообще географические привязки в данном случае безнадежно устарели, поскольку носители и выразители всех типов культуры встречаются в настоящее время во всех регионах мира.

Говоря о различиях между западной и азиатской культурами, не следует доводить идею этого различия до абсурда. Существует множество переходных вариантов и даже есть весьма влиятельные научные школы, разрабатывающие тему так называемого “евразийства”.

Что касается российской культуры, то она – и об этом свидетельствуют бесчисленные данные – формировалась в период тотального разложения и вытеснения космоцентрической культуры (оставившей своей преемнице в наследство легкие, еле заметные отблески былых сокровищ), под могучим влиянием социоцентрической культуры, при резком неприятии всего, что связано с эгоцентризмом.

-23-

Естественность космоцентрических вкраплений становится очевидной, если принять во внимание, что основу деревенской русской культуры, как свидетельствуют работы многих исследователей, составляла преимущественно космоцентрическая культура.

Вместе с тем, социоцентрическая культура тоже не свалилась на россиян неведомо откуда. Этот культура медленно, но неуклонно вырастала из космоцентрической культуры. А.Амальрик, исследуя взгляды и представления россиян, писал более 30 лет назад: “Русскому народу, в силу ли его исторических традиций или еще чего-либо, почти совершенно непонятна идея самоуправления, равного для всех закона и личной свободы – и связанной с этим ответственности. Даже в идее прагматической свободы средний русский человек увидит не возможность для себя хорошо устроиться в жизни, а опасность, что какой-то ловкий человек хорошо устроится за его счет. Само слово “свобода” понимается большинством народа как синоним слова “беспорядок”, как возможность безнаказанного совершения каких-то антиобщественных и опасных поступков. Что касается уважения прав человеческой личности как таковой, то это вызовет просто недоумение. Уважать можно силу, власть, наконец, даже ум или образование, но что человеческая личность сама по себе представляет какую-то ценность – это дико для народного сознания. Мы как народ не пережили европейского периода культа человеческой личности, личность в русской истории всегда была средством, но никак не целью. Парадоксально, что само понятие “период культа личности” стало у нас означать период такого унижения и подавления человеческой личности, которого даже наш народ не знал ранее”[7].

-24-

Даже такая привлекательная идея, как справедливость, на практике, констатирует А.Амальрик, оборачивается желанием, “чтобы никому не было лучше, чем мне. (Но это не пресловутая “уравниловка”, так как охотно мирятся с тем, чтобы многим было хуже.) Эта идея оборачивается ненавистью ко всему из ряда вон выходящему, чему стараются не подражать, а наоборот – заставить быть себе подобным, ко всякой инициативе, ко всякому более высокому и динамичному образу жизни, чем живем мы. Конечно, наиболее типична эта психология для крестьян и наименее – для “среднего класса. Однако крестьяне и вчерашние крестьяне составляют подавляющее большинство нашей страны”.

Социоцентризм “подарил” российской культуре стремление к равенству всех индивидов внутри данной общности. В равенстве многие видели священный и окончательный принцип высшей справедливости, решение всех проблем, венец истории. Но именно реализация идеи равенства принесла нашей стране в XX веке самые большие несчастья и неудачи.

-25-

И, наконец, следует отметить то обстоятельство, что в результате страшных потрясений, начатых гражданской войной и продолжавшихся в течение десятилетий, 160 миллионов человек были исторгнуты из своих традиционных культурных систем, преимущественно сельских, и насильно “вброшены” в города, где некому было помочь им освоить другую, городскую культуру, казавшуюся непонятной и враждебной.

Маргиналы, люмпены и люди, прошедшие ужасную школу тюрем и лагерей, также существенным образом влияли на культуру отношений. Результатом всего этого и стало явление, именуемое “советский человек”, характеризуя которого, А.Д.Сахаров писал: “Идеология советского мещанина (я говорю о худших, но, к сожалению, довольно типичных и для рабочих и крестьян, и для широкой интеллигенции) состоит из нескольких несложных идей:

1.        Культ государства, в котором соединяются в разных комбинациях преклонение перед силой, наивная уверенность, что на Западе хуже, чем у нас, благодарность “благодетелю” государству и в то же время страх и лицемерие.

2.        Эгоистическое стремление обеспечить свое и своей семьи благополучие, “живя, как все”, – с помощью блата, воровства, покрываемого начальством, и обязательного лицемерия...

3.        Идея национального превосходства. Тяжелые исторические и погромные формы принимает она у некоторых русских, но и не только у них. Как часто приходится слышать – тратимся на этих черных (или желтых) обезьян, кормим дармоедов. Или – во всем виноваты эти евреи (или русские, грузины, чучмеки – то есть жители Средней Азии)”[8].

Накопленный в современной науке и публицистике материал позволяет вычленить следующие наиболее общие характеристики сложного явления, обозначенного понятием “современная бытовая культура межличностных отношений”.

Отказ от личностности, индивидуальности, самостоятельности в сфере производственной и общественно значимой деятельности и сознательное “растворение” себя в каком-нибудь “Мы” – реальном или вымышленном.

В условиях, когда объективный ход исторического процесса все настойчивее подталкивает людей к переходу от социоцентрической к эгоцентрической культуре, страх перед последствиями такого перехода, страх перед тотальным

-26-

одиночеством приводит к тому, что миллионы людей стремятся обрести новое, хотя бы иллюзорное “Мы”. Речь идет о стремлении “обрести предков”, создать свою генеалогию. Скептическое отношение к любым генеалогиям, господствовавшее ранее в официальной идеологии, сменилось в нынешней публицистике восторженным воспеванием людей, имеющих генеалогию, или стремящихся ее обрести.

Но там, где есть “Мы”, там обязательно есть “Они”. Многие до сих пор искренне верят в то, что для российской культуры нехарактерен расизм и ксенофобия. Однако это не так. Большинство россиян четко делит представителей различных народов, социальных и конфессиональных групп на наших и не наших.

Подозрительность и агрессия по отношению ко всем, кто не “Мы”.

Выше уже говорилось о том, что характерная особенность социоцентрической культуры – постоянное ощущение вражеского окружения. Это в полной мере присуще бывшей советской и современной российской культуре, носитель которой все время помнит, что “враг не дремлет!”. Отсюда стремление быть начеку, не давать врагу возможности узнать что-нибудь о нас и стараться тайно узнавать все о врагах. Отсюда шпиономания, сверхсекретность.

Вынесение врага за рамки социума, его демонизация в контексте мирового заговора – очень характерные приемы и, более того, основы мышления значительной части наших современников, которые в принципе не способны к признанию собственных ошибок. Ведь раскаяться – значит перестать требовать что-либо от кого-то, перестать завидовать и искать виновных. А в нашей природе – постоянное перекладывание вины на кого-то, на те или иные внешние причины и силы. Вся наша история – поиск и озлобленная война с виноватыми, если их удавалось найти.

Недоверие к материальному благополучию, зависть к богатым.

Из всего богатства христианского вероучения российская (а впоследствии советская культура) восприняла в качестве одного из своих краеугольных камней положение о том, что “легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в царствие небесное”. Проникновение в Россию во второй половине XIX века

-27-

социалистических учений лишь помогло артикуляции народного неприятия богатства, частной собственности (а заодно и прав личности, противопоставляющей себя большинству) и многих других, естественных для западной цивилизации ценностей.

И сегодня многие полагают, что бедным быть, в принципе, “нормально”. Самое неприятное для этих людей заключается не в том, чтобы влачить жалкое существование, а в том, чтобы быть хуже людей: “Ну и что ж, что бедны, – живем, как все”. “Как все” можно жить на любом, сколь угодно низком уровне. То есть речь снова идет о постоянном стремлении быть среди “своих”, но в качестве своих предпочтительнее “бедные”, ибо пребывание в бедности позволяет, во-первых, не очень напрягаться, во-вторых, чувствовать себя более духовным и близким Богу.

Эта точка зрения: нищета есть духовность, благополучие есть бездуховность – достаточно популярна в среде российских публицистов определенного толка. Отсюда – новый виток изоляционизма и мессианства. Отсюда – фантастическая модель будущей России как оплота нравственности в мире бездуховного чистогана. Отсюда – “русский” ответ на вопрос “Что делать?”: стать духовниками, нравственными путеводами человечества, направивши все сердце на стоическое неприятие тотальной власти денег.

Но с другой стороны, изнанкой такого подхода являются чрезвычайная популярность различных лотерей, игральных автоматов, мультфильмов про некоего Емелю, который сидит на печке (в то время как его братья работают в поле) и ждет удачи (и непременно дожидается, поскольку именно ему как раз и улыбается счастье). И если внимательно всмотреться в это противоречие, становится понятным, что богатство – само по себе не предосудительно; предосудительно бороться ради материального благополучия, проявлять инициативу, экономить, копить. И это тоже – характерный штрих в общей картине нашей культуры[9].

-28-

Неуважение к праву, правовым институтам общества.

Выше говорилось о том, что характерная черта западной культуры – уважение к праву и правовым институтам. У нас – все наоборот. Очень многие люди убеждены в правомерности насилия и вообще криминального поведения (если есть возможность как-то его оправдать).

Такое положение, разумеется, сложилось не вчера. С.С.Аверинцев показал, что разница между западной культурой, опирающейся на католическую традицию, и византийско-русской культурой, выросшей из православия, отчетливо выражается в отношении к закону. Западная культура опиралась на представление о том, что все индивиды находятся в некотором пространстве внеличного закона, который и регулирует отношения между ними, а для русской культуры характерно требование, чтобы все отношения между людьми регулировались чистыми чувствами, без всякой опосредованной роли закона.

Запад рассудочнее, рациональнее, опытнее; боясь греховной человеческой души, он пытается ограничить человека рамками условностей. Не доверяя человеческой природе. Запад дает возможность каждому человеку установить необходимую дистанцию, своеобразный «санитарный кордон», препятствующий излишней близости, охраняющий человека от фамильярности, предпочитая жизнь достойную, без опасного раскрепощения, приводящего к непредвиденным последствиям. Россия всегда верила в естественного человека и пыталась его раскрыть, раскрепостить, развязывая вместе с другими узлами и самые дурные инстинкты, страдая от этого, мучаясь, но в этом страдании, мучении живя страстно и безоглядно.

Далеко не случайно Достоевский ненавидел самый дух морали контракта, в котором угадывал суть западного мироощущения, считал его безнадежно несовместимым с христианской братской любовью и даже поминал в связи с ним весы в руке третьего апокалипсического всадника – образ скаредной меры, отмеривающей ровно столько и не больше.

Отечественная журналистика демонстрирует множество примеров того, к чему приводит эта ориентация не на правовые, а на страстно-личностные способы разрешения конфликтов.

Постоянная неуверенность, растерянность, фрустированность.

Эта особенность советского (а ныне российского) человека хорошо известна каждому, кому приходилось сравнивать наших соотечественников с представителями западной культуры. Разница в поведении определяется тем,

-29-

что частная жизнь правопослушного гражданина в США неприкосновенна. Более того, все правительственные учреждения, в том числе и правоохранительные, обязаны всесторонне информировать население о своей деятельности. У нас же, несмотря на то, что задача правоохранительных органов формально состоит в том, чтобы охранять права граждан, именно эти органы вызывали и вызывают у людей наибольший страх. Причиной тому не только история страны, но и правовая безграмотность: незнание прав и обязанностей граждан по отношению к правоохранительным органам и, наоборот, прав и обязанностей органов по отношению к гражданам.

Фатализм, переходящий в нигилизм.

Еще одной особенностью российской культуры является глубокий фатализм. Фаталист – это человек, полагающий, что существует некий самодействующий механизм (будь то механизм счастья, социального устройства, судьбы и т.д.), который так или иначе, но обязательно “вмешивается” в его жизнь. Человек, думающий о своем месте в мире и личном достоинстве, напротив, исходит из того, что всегда есть возможность самореализации, что она зависит только от него, от его собственного труда и духовного усилия, направленных на освобождение и развитие его личности.

Этот фатализм проявляется в ставших нарицательными русской безответственности и непрактичности.

Совершенно очевидно, что предъявленный выше список качеств культуры, влияние которой на поведение современного россиянина бесспорно, далеко не полон и не системен. Я и не ставил перед собой цель дать исчерпывающее описание данного феномена. Эта тема еще ждет своих исследователей. Моя задача значительно скромнее – определить некоторые существенные особенности той культуры, под непрерывным воздействием которой мы живем.

Есть все основания полагать, что культура в том ее виде, в котором она представлена выше, начинает разрушаться. Ей на смену идет новый духовный инструментарий, основой которого явится, скорее всего, эгоцентрическая культура. Отмечавшаяся многочисленными исследователями как в нашей стране, так и за рубежом склонность россиян к коллективизму, социальной справедливости, уравнению доходов – в настоящее время распадается. В действительности в стране преобладает оголтелый индивидуализм, являющийся естественной

-30-

реакцией на насильственный коллективизм. Маятник “коллективизм-индивидуализм” сейчас резко качнулся в сторону индивидуализма, и поскольку баланс пока не найден, уравновесить эти крайности попросту нечем.

Безусловно, у определенных социальных групп эгоцентрическая культура начинает доминировать. Однако носители других типов культурных кодов тоже не сдают позиций. Они всячески противятся формированию и развитию культуры, центрированной вокруг идеи человеческой, индивидуальной суверенности. Более того, можно наблюдать совершенно невероятный импульс к тому, что можно назвать новой коллективизацией сознания. Причем если в советские времена коллективизация была насильственной, то сейчас речь идет о коллективизации добровольной, что в какой степени ставит вопрос о том, действительно ли прежняя коллективизация была такой уж насильственной. Под лозунгом «Создадим в России гражданское общество» люди объединяются в самые экзотические структуры[10]. В прессе уже отмечалось, что место великого и могущественного “Мы” тоталитарной империи теперь заняло “Мы” религии, национализма, демократии, антикоммунизма. Каждое из этих “Мы”, заряженное энергиями собственной правды и нетерпимости, как и прежде, манипулирует языком абсолютных категорий и всеобъемлющих идеологий. Изменились лишь священные пароли: теперь ими стали “духовность”, “традиции”, “права человека”.

Все сказанное выше понадобилось для того, чтобы констатировать, что российская культура просто проходит тот цикл развития, который двести лет назад прошли другие культуры. Мы ушли от космоцентризма, дошли до социоцентризма, побыли в нем и теперь плавно переходим в эгоцентризм. Понятно, что развитие на этом не остановится и когда-нибудь, если верить Гегелю, мы на новом уровне вернемся к космоцентризму. Но это уже другая проблема. Сейчас же мы должны констатировать, что названные выше три составляющие российской культуры находятся в постоянном конфликте, что является основой интолерантности подавляющего большинства наших людей.

-31-

Толерантность и мультикультурализм как теоретические модели и установки практического поведения журналистов

На основе обозначенных выше типов культур, составляющих тело российской культуры, формируется определенная коммуникативная культура, то есть культура коммуникации, культура общения, культура создания и предъявления посланий и сообщений. Обычно выделяют две культурные парадигмы коммуникации: репрессивную и диалогическую. Внутри репрессивной культуры выделяются технологии насилия и манипуляции, внутри диалогической – технологии убеждения и понимания.

Доминантной в России является репрессивная культура коммуникации. Например, в огромном количестве известных мне педагогических книжек ребенок рассматривается как пассивный приемник ценностей, отсюда и манипуляторская лексика педагогического языка. Говорится о необходимости сформировать нравственную личность, снабдить жизненными ориентирами, привить позитивную реакцию на «хорошие» ценности и негативную – на «плохие». Такой тип ценностного обучения в мировой педагогике называют стереотипизацией, т.е. выработкой стереотипного мышления и поведения, реагирующего на определенные шаблоны или знаки. Методология всем нам памятного «коммунистического воспитания» – наиболее яркий пример такого подхода. Сейчас некоторые преподаватели пытаются заменить коммунистическое воспитание чем-то иным, однако по сути дела занимаются все той же стереотипизацией. То же самое можно сказать и по поводу массовой коммуникации: рекламы, журналистики, PR.

Вместе с тем следует отметить, что каждый, кто занимается изучением журналистики, рекламы, деятельности по связям с общественностью, знает, что все эти коммуникативные системы внутренне неоднородны. Так, например, выделяются три типа современной российской журналистики.

Первый – журналистика управления. Представители такой журналистики считают, что главная задача СМИ – управлять сознанием и поведением людей.

Второй тип – журналистика успеха, журналистика информации, когда журналист считает своей главной задачей не управлять сознанием людей, а успешно продавать информацию. Чем больше покупают мое издание, мою информацию, тем, с этой точки зрения, я правильнее поступаю. Это рыночная журналистика, журналистика

-32-

информационных услуг, которая четко фиксирована на том, что она дает только то, что нужно определенному типу аудитории.

Третий тип журналистики – журналистика соучастия, сотрудничества, соратничества. Это журналистика, которая ставит перед собой задачу помогать реальным людям. Здесь главное не тираж, не влияние, а взаимопонимание журналиста со своим народом, своими читателями и т.д. и т.п.

Все эти три тенденции существовали в российской журналистике всегда, вопрос только в доминанте. Сейчас победила рыночная журналистика. Большинство журналистов действительно поверили в то, что главная задача журналистики – информировать и отражать. Таковых примерно 50 процентов. Сторонников журналистики управления – примерно 30 процентов. Представителей журналистики соучастия – около 20 процентов. Это нынешний расклад российской журналистики. Он изменится, когда будет меняться фундамент самой культуры.

И здесь возникает вопрос: может ли журналистика, являющаяся закономерной формой существования культуры определенного типа, оказать обратное воздействие на культуру? Ведь понятно, что невозможно реформировать общество, не меняя традиционные коды отношений. Но для этого сам журналист должен отчетливо представлять причины того или иного типа человеческого поведения, суть той культуры, в рамках которой формируются стандарты и стереотипы толерантного или интолерантного поведения.

Для того, чтобы получить представление о том, как журналисты понимают суть концепций толерантности и мультикультурализма, какова, по их мнению, роль журналистики в становлении новой культуры взаимоотношений людей, среди участников упоминавшихся выше семинаров был проведен опрос. Каждый из участников проекта заполнял анкету входного контроля, в которой были сформулированы три группы вопросов. Целью первой группы вопросов было выяснение уровня понимания основных категорий, которые были предметом обсуждения. Вторая группа вопросов была посвящена выяснению отношения участников проекта к проблеме влияния государства на культурные процессы. Третья группа вопросов была направлена на выяснение мнений журналистов по поводу информированности общественности о ситуации в культурном пространстве и той роли, которую должна играть

-33-

пресса, выступающая в качестве субъекта культурного процесса[11].

Ниже приведены характеристики опрошенных участников семинаров и круглых столов и некоторые результаты анкетирования, а также основные выводы, сделанные на основании этих результатов.

Таблица 1.

Характеристики опрошенных участников семинаров и круглых столов

Пол

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Мужчины

35.2

38.9

41.7

3 6.7

48.6

42.1

37.2

39.6

Женщины

64.8

61.1

58.3

63.3

51.4

57.9

62.8

60.4

 

Возраст

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

До 21 года

0

5.6

0

0

0

0

24.8

11.0

22-34 года

35.0

22.2

41.7

41.0

35.7

26.3

50.1

37.8

35-55 лет

45.0

66.7

58.3

48.0

57.1

68.4

25.1

45.7

Больше 55 лет

20.0

5.6

0

11.0

7.1

5.3

0

5.5

-34-

Продолжение табл.1.

Образование

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Среднее, среднее специальное

0

0

0

6.7

0

0

0

0.8

Высшее журналистское (в т.ч. незаконченное)

30.1

55.6

41.7

33.3

21.4

47.4

100.0

52.8

Высшее гуманитарное (в т.ч. незаконченное)

59.9

44.4

58.3

46.7

50.0

52.6

0

40.2

Высшее техническое (в т.ч. незаконченное)

10.2

0

0

20.0

28.6

15.8

0

9.4

Ученая степень

14.8

0

0

0

14.3

5.3

0

4.7

 

Должностной статус

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Руководитель

40.0

50.0

25.0

26.7

50.0

47.4

23.4

32.4

Рядовой работник

60.0

44.3

75.0

66.7

50.0

47.4

76.6

67.6

Культура как пространство смыслов.

Учитывая, что на деятельность журналиста влияют его глубинные представления о тех или иных явлениях действительности (и определяемое этими представлениями отношение к явлениям действительности), в ходе исследования была предпринята попытка выяснить, какие смыслы вкладывают участники семинаров в такие понятия

-35-

как «культура», «национальная (этническая) культура», «мультикультурализм». Для получения необходимых результатов был использован метод неоконченных предложений[12]. Респондентам предлагалось закончить предложения «Культура – это...», «Национальная культура – это…», «Мультикультурализм – это...». Характеризуя полученные ответы, следует прежде всего указать, что значительная часть формулировок имела расплывчатый, неконкретный характер. Вот лишь несколько примеров:

Культура – это...

§         все прекрасное в человеке;

§         все, что выработано и создано человечеством на протяжении истории;

§         все, что создал человек, перестав быть обезьяной;

§         вторая действительность, созданная человечеством на протяжении всей истории его существования;

§         вторая природа, сотворенная человеком среда обитания;

§         главное связующее звено между людьми, коллективами, странами, народами;

§         духовное пространство, объединяющее людей;

§         духовность (религия), язык, искусства;

§         духовность, нравственность, осознание себя человеком и членом общества;

§         духовные ценности;

§         душа и разум истории народа;

§         единственный ТВ-канал, который можно смотреть не переключая;

§         законы, принципы, устои;

§         мера человеческого в человеке;

§         музыка, спорт, общение, архитектура и т.д., и т.п.;

§         накопление духовных и материальных ценностей;

-36-

§         опыт человечества, система духовных и материальных ценностей;

§         память;

§         понятие, которое каждый формулирует по-своему, в зависимости от степени образованности;

§         система духовных, интеллектуальных, душевных оснований жизни народа и отдельного человека;

§         система нравственных ценностей, установок, стандартов, помогающая делать человека человеком;

§         система самоосознания этноса;

§         совокупность взглядов, принципов, методов взаимоотношения человека с окружающим миром;

§         совокупность знаний, умений, поведенческих навыков, характерных для выделенного общества;

§         совокупность материальных и духовных ценностей;

§         совокупность навыков, технологий, достижений науки и искусства, накопленных человечеством;

§         совокупность норм (ценностей, принципов, обычаев, моделей поведения, стереотипов восприятия и т.д.);

§         совокупность технологий коммуникации на уровне личности, социальной и профессиональной группы, этноса, государства;

§         стержень человеческой жизни;

§         то материальное и духовное, что накоплено человечеством;

§         форма и способ существования современного человека;

§         этнические или религиозные особенности тех или иных сообществ;

§         язык, традиции, духовность, знания и эрудиция, толерантность, доброжелательность.

Всего было представлено свыше 200 различных формулировок, обобщение которых позволило выделить шесть глубинных интерпретаций, охватывающих практически все пространство высказанных журналистами суждений. Группировка суждений по этим кластерам показала, что в сознании опрошенных журналистов доминируют три толкования категории «культура». В рамках одного из них культура рассматривается как совокупность ценностей, придающих смысл человеческой жизни; в рамках другого – отношение к культуре опирается на тезис о деятельностно-функциональном значении культуры, которая рассматривается в качестве незыблемого основания деятельности, поведения и т.п. Третье – социализаторское  (а иногда и прямолинейно социально-политическое) – понимание

-37-

культуры выделяет, фиксирует способность культуры выступать в качестве социальной и духовной скрепы, объединяющей народы и социальные группы. Все другие интерпретации культуры встречаются существенно реже трех перечисленных (табл. 2).

Таблица 2.

Количество суждений, высказанных опрошенными, совпадающих с перечисленными толкованиями понятия «культура»

(в % к числу опрошенных)

Толкование понятия

%

Ценностное понимание культуры (культура как совокупность ценностей, придающих смысл человеческой жизни)

25.5

Деятельностно-функциональное понимание культуры (культура как основание деятельности, поведения и т.п.)

22.9

Социализаторское понимание культуры (культура как социальные и духовные скрепы, объединяющие народы и социальные группы)

22.3

Гуманитарное понимание культуры (культура есть то, что делает человека человеком)

8.9

Индикативное понимание культуры (культура есть совокупность признаков и индикаторов, позволяющих отличить один народ от другого)

7.6

Коммуникативное понимание культуры (культура как базовые основания для общения и обмена информацией)

5.7

Другое

3.8

Затрудняюсь ответить

3.2

Несколько по-иному распределились ответы участников семинаров на вопрос о том, что такое «национальная (этническая) культура»:

§         взаимодействие людей внутри какой-либо нации;

-38-

§         взгляд нации на себя, на свое будущее с учетом своего прошлого и настоящего;

§         возможность понять, как мы непохожи, и что нас объединяет;

§         воплощение национального сознания;

§         воспитание в духе той или иной национальности, основанное на гордости за свою нацию;

§         все то, что отличает одну народность от другой, что характеризует особенности сфер (областей) общественной жизни;

§         все хорошее и положительное, присущее определенной национальности;

§         выработанные в определенной стране варианты общечеловеческих ценностей;

§         главные грани души и разума народа;

§         достижения во всех сферах жизни;

§         духовные и материальные ценности, традиции, присущие одной или нескольким родственным нациям;

§         знание и продолжение народных обычаев и традиций;

§         знание своей истории, языка и своих видов искусств;

§         культура, ограниченная рамками национальности;

§         культура, окрашенная национальным языком, искусством, ремеслами, обычаями;

§         культура, основанная на национальных особенностях, впитавшая, возможно, национальное мировоззрение;

§         культура, позволяющая человеку сохранить причастность к общности и доказать «особость» от других этнических групп;

§         менталитет и традиции, присущие определенной нации;

§         национальный театр;

§         национальный язык, история, традиции, музыка, литература, правила поведения;

§         проявление черт поведения, воспитания, присущих какой-либо народности;

§         с одной стороны – хранилище, с другой – развивающая составляющая традиций, обычаев и верований народа;

§         священный очаг народа;

§         система взглядов на мир, сложившаяся у данной нации в данных экономических условиях;

§         система духовных координат, позволяющая людям идентифицировать себя в рамках конкретного этноса;

§         совокупность всех достижений в разных областях человеческой деятельности касательно одной нации, народа;

-39-

§         совокупность достижений, неповторимо окрашенная национальным колоритом;

§         совокупность национальных норм, ценностей;

§         совокупность норм, характерная для конкретной нации, национальности, этноса или другой общности;

§         сохранение своих традиций и истории нации, а значит, продление жизни нации;

§         сохранение традиций, обычаев, языка (!), терпимость к другим;

§         специфическая, исторически сложившаяся система духовных, интеллектуальных, душевных оснований жизни нации;

§         традиции, отличающие одну нацию от другой;

§         часть мировой культуры.

§         этническая этикетка

§         этническая – это культура этноса; национальная – это общегосударственная.

§         этнокультурная доминанта каждого конкретного этноса, народа, человечества вообще.

§         язык, история, традиции, обычаи и история общения с соседями иной культуры.

Здесь на первое место вышло индикативное понимание культуры, рассматривающее культуру как совокупность признаков и индикаторов, позволяющих отличить один народ от другого (табл. 3). Затем идет социализаторское понимание культуры (культура есть социальные и духовные скрепы, объединяющие народы и социальные группы), и на третьем месте – ценностное понимание культуры (культура есть совокупность ценностей, придающих смысл человеческой жизни).

Таблица 3.

Количество суждений, высказанных опрошенными, совпадающих с перечисленными толкованиями понятия «национальная культура»

(в % к числу опрошенных)

Толкование понятия

%

Индикативное понимание культуры (культура есть совокупность признаков и индикаторов, позволяющих отличить один народ от другого)

26.9

-40-

Продолжение таблицы 3.

Толкование понятия

%

Социализаторское понимание культуры (культура как социальные и духовные скрепы, объединяющие народы и социальные группы)

25.4

Ценностное понимание культуры (культура как совокупность ценностей, придающих смысл человеческой жизни)

20.9

Деятельностно-функциональное понимание культуры (культура как основание деятельности, поведения и т.п.)

6.7

Коммуникативное понимание культуры (культура как базовые основания для общения и обмена информацией)

5.2

Гуманитарное понимание культуры (культура есть то, что делает человека человеком)

1.5

Другое

9.0

Затрудняюсь ответить

4.5

Такое различие в интерпретации понятий «культура» и «национальная культура» позволяет предположить, что в сознании журналистов категория «культура», будучи погруженной в различные контексты, приобретает существенно различные смыслы (табл. 4).

Таблица 4.

Сравнение суждений, высказанных опрошенными по поводу понятий «культура» и «национальная культура»

(в % к числу опрошенных)

Толкование понятия

Культура

Национальная культура

Деятельностно-функциональное понимание культуры (культура как основание деятельности, поведения и т.п.)

22.9

6.7

Коммуникативное понимание культуры (культура как базовые основания для общения и обмена информацией)

5.7

5.2

Ценностное понимание культуры (культура как совокупность ценностей, придающих смысл человеческой жизни)

25.5

20.9

-41-

Продолжение таблицы 4.

Толкование понятия

Культура

Национальная культура

Социализаторское понимание культуры (культура как социальные и духовные скрепы, объединяющие народы и социальные группы)

22.3

25.4

Индикативное понимание культуры (культура есть совокупность признаков и индикаторов, позволяющих отличить один народ от другого)

7.6

26.9

Гуманитарное понимание культуры (культура есть то, что делает человека человеком)

8.9

1.5

Другое

3.8

9.0

Затрудняюсь ответить

3.2

4.5

Что касается понятия «мультикультурализм», то половина участников семинаров честно призналась в том, что либо не знают, что это такое, либо затрудняются в формулировании своего понимания этой категории (табл. 5).

Таблица 5.

Распределение ответов опрошенных на вопрос «Знакомо ли Вам понятие “"мультикультурализм”?»

(в % к числу опрошенных)

Варианты

ответа

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Да

35.5

44.4

61.0

57.2

42.9

53.2

55.8

50.1

Нет

25.8

16.7

16.7

11.3

27.5

15.3

16.9

18.2

Затрудняюсь ответить

38.7

38.9

22.3

31.5

29.6

31.6

27.3

31.7

Те, кто смогли выразить свое понимание этой категории, предложили следующие формулировки: «мультикультурализм это...»

§         взаимодействие культур по поводу выработки единых законов общежития, единого взгляда;

§         взаимодействие культур, взаимовлияние;

§         взаимодействие различных культур;

§         взаимопроникновение и взаимозависимость различных культур;

-42-

§         взаимосвязь, взаимопроникновение национальных культур;

§         диалог культурных миров;

§         добровольная адаптация социальных институтов к потребностям этих групп;

§         желание представителей различных культур найти способ взаимного сосуществования;

§         знание культурных традиций разных сообществ, принятие их равноценности;

§         знание хотя бы азов жизни основных народов мира, умение сосуществовать с ними, сохраняя свое «я» и не оскорбляя основных устоев их общественной жизни;

§         культура всего человечества;

§         культурное многообразие мира;

§         методологический принцип изучения проблем культуры и ее освещения в прессе (толерантность);

§         мирное сосуществование многих культур;

§         мирное сосуществование различных субкультур в обществе;

§         мирное сосуществование этнических или религиозных групп, каждая из которых привносит свои культурные особенности;

§         многокультурность;

§         многообразие культур в этно-социальном измерении;

§         многообразие национальных, профессиональных, социальных компонентов мировой культуры;

§         многоцветие культур вместо серого единообразия «социалистической культуры»;

§         мультикультурализму приписывается пафос равноправного сосуществования «разных культур»;

§         наличие и сосуществование множества культур;

§         однозначного ответа нет, данное понятие спорно;

§         ориентация человека на многообразие моделей поведения и ценностных рядов;

§         открытость по отношению к другим культурам, способность относиться к ним с равным уважением;

§         ощущение себя частью общности, которая в определенной степени превосходит другие общности;

§         партнерское взаимоотношение разных субкультур без патронажа властных структур;

§         позитивное восприятие разных культур, сосуществование культур;

§         понимание и принятие культур, отличных от собственной;

-43-

§         понимание того, что каждый народ имеет свойственную ему национальную культуру;

§         понятие о многослойности общества, множестве различных культур;

§         принцип уважения (терпимости) к этическим принципам и прочим нормам различных культур мира;

§         равноправное сосуществование множества культур;

§         развитие и мирное сосуществование в одном государстве представителей различных культур и народов;

§         речь, очевидно, идет об изучении динамики взаимодействия различных культур и т.п.;

§         смешение многих национальных культур, их «уживаемость»;

§         совокупность всех доминирующих культурных ценностей;

§         соединение различных культур;

§         сосуществование множества разных культур;

§         терпимое отношение к укладу жизни, правилам сосуществования в обществе, семье, в различных условиях;

§         терпимость и интерес друг к другу;

§         толерантность по отношению к другим культурам;

§         уважение и принятие иной культуры;

§         уважение и мирное сосуществование нескольких культур.

Таблица 6.

Количество суждений, высказанных опрошенными, совпадающих с перечисленными толкованиями понятия «мультикультурализм»

(в % к числу опрошенных)

Толкование понятия

%

Знание о существовании других культур

15.6

Ориентация на мирное сосуществование разных культур (соседство культур)

33.7

Признание равноправия разных культур, терпимость

15.2

Ориентация на диалог разных культур, толерантность

5.4

Ориентация на переплетение, взаимопроникновение, смешение культур

13.2

Другое

4.3

Затрудняюсь ответить

12.8

-44-

Обработка этих и других высказанных опрошенными суждений позволила выделить перечисленные в табл. 6 группы толкований. Анализ приведенных данных свидетельствует о том, что большая часть журналистов, имеющих некое представление о категории «мультикультурализм», видит в этом понятии прежде всего ориентацию на мирное сосуществование разных культур (соседство культур) и лишь затем признание равноправия разных культур, терпимость по отношению к иным культурам или ориентацию на переплетение, взаимопроникновение, смешение культур.

Существует достаточно большое количество факторов, в той или иной степени влияющих на состояние и динамику развития культур. Одним из таких факторов является глобализация. Результаты анкетирования показали, что большинство опрошенных журналистов уверены, что процесс глобализации существенным образом влияет на культуру (табл. 7). Причем подавляющее количество участников опроса оценивают влияние глобализации как амбивалентное, то есть содержащее в себе и позитивные и негативные тенденции. Чуть более пяти процентов опрошенных оценивает влияние глобализации как сугубо позитивное и менее пяти процентов – как сугубо негативное. Наиболее позитивно оценивают влияние глобализации журналисты Москвы и Петербурга, самый высокий процент негативно настроенных по отношению к глобализации журналистов живет в Воронеже.

Таблица 7.

Данные об оценке опрошенными влияния процессов глобализации на культуру

(в % к числу опрошенных)

Влияние

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Позитивное

10.7

0

0

0

0

5.3

13.8

5.5

Негативное

10.9

5.4

9.3

0

14.3

0

6.1

5.9

И то, и другое

72.8

89.4

75.4

78.1

85.7

94.7

80.1

82.1

Не влияет на культуру

0

5.2

0

8.7

0

0

0

1.6

Затрудняюсь ответить

5.6

0

15.3

13.2

0

0

0

4.9

-45-

Государство и культура: мнение журналистов

Большая часть участников опросов уверены в том, что государство должно активно вмешиваться в процессы культурного развития. Особенно активно на этом настаивают сотрудники СМИ из Воронежа, Нальчика и Новосибирска. Что касается москвичей, то среди них доля тех, кто поддерживает идею государственного вмешательства в культурные процессы, существенно ниже средней по всем опрошенным. Журналисты из Санкт-Петербурга, Екатеринбурга и Самары занимают среднюю позицию между воронежскими государственниками и московскими антигосударственниками (табл. 8).

Таблица 8.

Распределение ответов на вопрос «Должно ли государство вмешиваться в процессы культурного развития (управлять, регулировать, воздействовать, влиять)?»

Варианты ответа

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Да

74.9

77.8

83.1

79.1

92.9

84.2

51.7

74.8

Нет

20.1

16.7

8.2

7.6

0.0

10.5

31.0

15.0

Затрудняюсь ответить

5.0

5.6

8.7

13.3

7.1

5.3

17.2

9.4

Государственное влияние на культурные процессы должно осуществляться, по мнению опрошенных журналистов, на основе некоей Доктрины или Концепции культурного развития. Лишь пятнадцать процентов опрошенных поддержали идею о том, что культурная политика государства должна опираться на мнения самих деятелей культуры.

Однако, например, среди тех московских журналистов, которые высказываются за необходимость государственного влияния на культурные процессы, доля поддерживающих идею разработки Доктрины или Концепции культурного развития существенно ниже, чем в целом по всей опрошенной совокупности. Несколько ниже она и в С.-Петербурге (табл. 9).

-46-

Таблица 9.

Распределение ответов на вопрос «Должна ли у государства быть Доктрина культурного развития (Концепция культурной политики) или для принятия решений достаточно опираться на мнения самих деятелей культуры и чиновников?»

Варианты ответа

Санкт-Петербург

Екатеринбург

Новосибирск

Самара

Воронеж

Нальчик

Москва

Среднее

Доктрина

67.9

71.6

75.0

79.7

78.9

75.4

44.8

73.3

Мнение деятелей культуры

15.7

14.3

8.3

10.6

10.4

7.1

31.0

14.9

Затрудняюсь ответить

16.3

14.1

16.7

9.7

10.6

17.5

24.1

11.8

Таким образом, можно констатировать, что мнения столичных и провинциальных журналистов по поводу роли государства в культурной сфере существенно расходятся.

Участникам проекта было предложено в свободной форме сформулировать главные положения Доктрины культурного развития (Концепции культурной политики). Всего было предложено свыше ста формулировок. Вот как выглядели некоторые из них:

§         Борьба с пошлостью и безграмотностью.

§         Вложение средств в образование, формирование у людей вкуса.

§         Возможность свободного гармоничного развития культур различных народов и социальных групп.

§         Воспитание духовности с первых лет жизни человека.

§         Воспитание, планирование и поддержка возможностей для сохранения культуры нации.

§         Все силы и деньги – на образование подрастающего поколения.

§         Выработать в ребенке стремление к индивидуальности и духовному развитию.

§         Гармония для всех народов.

-47-

§         Государство должно обеспечить возможность иметь право голоса не только маститым и авторитетным деятелям.

§         Давать равное право голоса носителям разных культур.

§         Дозирование процессов культурной политики, направленных на уничтожение генофонда страны.

§         Жесткое установление цензуры на низкопробную (особенно западную) продукцию.

§         Забота о поддержании стабильности.

§         Запрет популяризации насилия и наркотиков, упор на отечественное искусство и классику.

§         Идеи евразийства.

§         Концепцию культурной политики должны разрабатывать известные деятели культуры.

§         Любая культура должна быть признана.

§         Максимум внимания сфере воспитания следующих поколений.

§         Меры по распространению культуры.

§         Мирное сосуществование культур.

§         Мудрость.

§         Надо начинать с семьи и школы.

§         Не влиять, а помогать.

§         Не мешать и давать деньги.

§         Никакого тоталитаризма. Прислушиваться к мнению компетентных людей.

§         Обеспечение широкого доступа к качественным продуктам культуры.

§         Оказывать материальную помощь в развитии культуры.

§         Оказывать содействие развитию культур народов, проживающих на территории государства.

§         Ориентация на духовность.

§         Отстаивать равенство культур.

§         Охрана культурного наследия, охрана культурных ценностей.

§         Оценивать те или иные явления культуры с правом совещательного голоса.

§         Очеловечивать человека.

§         Патриотизм.

§         Поддержание ценностей, способствующих развитию граждан.

§         Поддерживать инициативы снизу.

§         Поддерживать проекты, прошедшие экспертизу профессионалов.

-48-

§         Поддерживать развитие культуры.

§         Поддержка культурных начинаний.

§         Поддержка нерентабельных, но очень важных институтов, театров, филармоний и т.д.

§         Поддержка русскоязычного населения в странах СНГ.

§         Поддержка своей культуры и терпимость к другим.

§         Поддержка своих культур и уважение к иным культурам.

§         Помогать в организации культурного обмена.

§         Помогать в развитии культуры.

§         Помогать самому передовому, перспективному.

§         Помогать, но не управлять.

§         Помощь организациям, деятелям, национально-культурным центрам.

§         Пресечение пропаганды насилия и нетерпимости.

§         Пропаганда национальной культуры.

§         Пропаганда русского образа жизни, русского языка, русских обычаев.

§         Равенство культур в обществе.

§         Равнозначимость различных национальных культур.

§         Равноправное развитие национальных и традиционных для России культур.

§         Равные возможности всех народов для развития своей культуры.

§         Разграничение культуры и цивилизации. Заимствовать можно все, что относится к сфере «цивилизации».

§         Разнообразие культурных традиций.

§         Разумное сочетание сохранения традиций и свободы творчества.

§         Распространение культурных образцов, признанных приоритетными.

§         Растить духовно здоровое поколение (или поколения).

§         Регулируй (влияй, управляй, воздействуй), не вмешиваясь.

§         Свободное и равноправное развитие различных культур.

§         Сделать для людей финансово доступным посещение театров, концертов.

§         Содействие образованию.

§         Содействовать развитию каждой национальной культуры.

§         Создание оптимальных условий для появления достижений в настоящем.

-49-

§         Создание условий для развития культур всех народов страны, и в первую очередь – русского народа.

§         Сохранение достижений прошлого.

§         Сохранение и развитие национальных ценностей и уважение к другим культурам.